Преклонного возраста специалист по краткосрочному финансовому прогнозированию доктор Иоганн Кетé закрыл форточку, чтобы холодный ночной воздух не дул ему в спину, плотно задёрнул шторы, затем включил настольную лампу, открыл свой дневник и сделал в самом низу страницы запись размашистым почерком с необычной буквой «g»:

23 сентября. Сегодня ездил к сестре: выглядит здоровой. Похоже, современная медицина научилась ставить на ноги даже таких больных. И всё равно я боюсь, что эти лекарства дают лишь временный результат. Надо будет всё-таки уговорить её (тут он перелистнул страницу) пройти обследование. Раньше я был против этого, но теперь лучше перестраховаться. Придётся самому этим заняться, тем более, что Андреасу будто дела нет до здоровья жены. Он слишком уверен в искусстве наших врачей.

Иоганн Кете всегда перечитывал написанное. Он вернулся на прошлый разворот: последняя дневниковая запись была датирована субботой, текста же о поездке к сестре как не бывало. Доктор вздохнул и, закрыв потрёпанный дневник, повернулся, посмотрел на небо, на розовеющие в последних лучах солнца облака, на птиц, отчего-то тревожно мечущихся над далёким лесом; свежий ветер из распахнутого окна обдувал морщинистое лицо.

Он отлично помнил, с чего всё началось: это было ровно пятьдесят лет назад, 23 сентября 1957 года, когда он учился в университете. Студенты, выйдя на улицу после лекции по философии, дискутировали о возможностях человеческого мышления. Иоганн придерживался мнения, что человек может всё, стоит только развить соответствующие способности. Друзья с ним не соглашались и, в конце концов, предложили спор на символическую сумму. Иоганн должен будет через неделю решить предложенное квадратное уравнение, а потом по памяти расписать проделанные операции в обратном порядке. Алгебра никогда не была его коньком, но квадратное уравнение он решить мог. Заключили пари. Впереди была целая неделя, по истечении которой в то же время, что и сегодня, станет ясно, кто был прав.

Осень была тёплой, и Иоганн каждый вечер после занятий садился на газон перед общежитием, где сначала решал простые уравнения из купленного школьного задачника и пытался восстановить ход рассуждений по памяти, потом, когда эти задачи перестали у него вызывать затруднения, стал заниматься отдельными операциями квадратных уравнений. По условиям пари каждое действие должно было записываться справа налево: сначала результат, потом вычисления до знака равенства. В дробях сначала должен был записываться знаменатель, а только потом числитель, поэтому особенную сложность представляла обратная запись поиска корней квадратного уравнения.

Для тренировки Иоганн достал в университетской библиотеке учебник логики и по пути на занятия старался строить рассуждения из примеров в книге задом наперёд. Тут он тоже начал с простого, выбирая силлогизмы правильных модусов. Порой он так увлекался, что начинал бормотать вслух, и тогда удивлённые пассажиры могли слышать такое: «У всего, что едет по рельсам, есть колёса. Трамвай же едет по рельсам. Из этого мы делаем вывод: у трамвая есть колёса. Теперь обратно. У трамвая есть колёса. Колёса есть у всего… Нет. Во второй посылке должен быть субъект. Тогда так получается: трамвай едет по рельсам. Верно. У всего, что едет по рельсам, есть колёса». Нередко за такими размышлениями Иоганн пропускал свою остановку.

Подготовка шла медленно, но впереди было два дня выходных, на которые Иоганн очень рассчитывал. Однако в субботу утром ему пришлось срочно ехать к сестре на другой край города, поскольку у неё что-то случилось с замком, и она не могла открыть квартиру изнутри. Она бросила ключ из окна, и Иоганн потратил битый час на то, чтобы отыскать его в кустах перед домом. Когда он открыл злополучную дверь, уже была половина третьего.

Заниматься пришлось дома, поскольку вечером пошёл дождь. Доносился урчащий гром далёких молний, крупные капли стучали по крышам домов, потоки воды понесли по улицам первые опавшие листья, а порывистый ветер всё время менял направление, и форточка тревожно, как мотылёк у лампочки, билась в раме, но Иоганну некогда было её закрыть. Четыре часа непрерывных занятий помогли, и дело пошло на лад.

Близилась полночь, когда внезапно выключился свет. Иоганн вышел из комнаты: раскрывались десятки дверей, и удивлённые голоса спрашивали, везде ли пропало электричество.

Иоганн зажёг единственную найденную в комнате свечу, закрыл окно, чтобы ветер не задул огонь, и сварил себе кофе. Когда он вернулся к столу, оказалось, что свеча за десять минут каким-то невероятным образом оплавилась более, чем на половину, поэтому он решил не тратить больше времени и воспользоваться остатками света. Задачник по алгебре отнял ещё сорок минут, прежде чем Иоганн решил на сегодня закончить. Он набрал воздуха, чтобы задуть свечу, и замер с полными лёгкими: свеча не только больше не оплавилась, но будто бы немного выросла. Иоганн всё-таки погасил огонь, забрался в постель и тут же уснул.

Воскресенье прошло между книгой, из которой он брал задачи, и тетрадью, в которой он на каждой правой странице решал уравнения, а на обороте восстанавливал решения по памяти. Каждый час он прерывался, вставал и разминал мышцы. Электричество так и не починили, потому что у ремонтной бригады был выходной, поэтому вечером снова пришлось зажигать свечку. Иоганн поднёс горящую спичку к фитилю и на секунду замер: свеча накануне всё-таки оплавилась, и гореть ей оставалось совсем немного. Но время не ждало, и дискриминанты, с которыми по-прежнему приключались проблемы, заняли все мысли.

В этот раз заканчивать занятия пришлось из-за догоревшей свечи. Иоганн старался не дышать на синеющее пламя, но огонь поминутно гас, и в какой-то момент пропал окончательно. Иоганн с гудящей головой лёг не раздеваясь на кровать, завёл будильник и долго ещё лежал в темноте, вспоминая решённые задачи.

Наступил понедельник, занятия пролетели незаметно. В конце учебного дня с Иоганном приключилась неприятность. На выходе из здания университета было два ряда дверей, а между ними — пространство шириной в метр, не более. Иоганн в задумчивости распахнул вторые двери и, уверенный, что уже вышел на улицу, врезался в дверь. Это была первая дверь. У него закружилась голова, он зажмурился и с силой потёр лицо, выйдя на улицу. Тут он вздрогнул, оглянулся и обнаружил, что за ним два ряда плотно закрытых дверей. Он совершенно точно помнил, что открывал двери два раза. Как же тогда он мог сначала пройти через, как ему казалось, вторые, потом оказаться перед первыми (в этом он был уверен), а потом, минуя вторые, оказаться на улице? Но ему не удалось хорошенько обдумать такой странный случай, поскольку друзья уже заметили его и звали к себе. Нечего и говорить, что Иоганн с невероятной лёгкостью выиграл пари.

Он оторвался от воспоминаний, обнаружил, что на часах уже без пяти двенадцать, и стал укладываться спать. Воскресенье пошатнулось и ушло в прошлое, развеявшись, как дым, с последним ударом часов; место занял молодой понедельник. Луна светила сквозь задёрнутые шторы.

Иоганн Кете поспешил к лестнице. Он занёс ногу, чтобы начать спуск, но тут у него прихватило грудь, он схватился за сердце, голова закружилась, и мёртвое тело с грохотом съехало по ступенькам.

Иоганн Кете проснулся утром в понедельник и сразу вспомнил, чем закончился этот день: «Так вот, как оно будет… А я-то всё думал, умру прежде, чем прожить последний день, или нет?» План был давно составлен. Он перебрал главные пункты: «Позвонить сестре и обнадёживающе с ней поговорить. Написать несколько прощальных писем друзьям — никакого намёка на смерть. Сделать заключительную надпись в дневнике. Что-то ещё было… А, конечно! Сжечь письма Хелены. Боже мой, да я ведь пережил её на… (он быстро сосчитал) на пятнадцать лет! Как летит время». Иоганн Кете покачал головой и принялся за дела. Сначала он позвонил сестре и, кажется, сумел её, наконец, убедить в необходимости обследования. Она обещала пойти к врачу завтра. Насчёт писем своим друзьям Иоганн Кете немного лукавил. Он уже давно сочинил главное, ему оставалось только немного написать о последних событиях, чтобы текст был похож на новый, и отнести письма на почту. Иоганн Кете уже выходил из дома, когда вошёл в отделение почты. Там, конечно, не оказалось мелочи для сдачи, и ему пришлось перед выходом из дома разбить копилку, чтобы взять с собой немного монет. На обратном пути он немного посидел в небольшом парке и накрошил лебедям в реке печенья, которое всегда носил с собой, когда шёл этой дорогой. Дома он сжёг в камине письма Хелены, после поднялся к себе в кабинет, открыл дневник и сделал запись:

24 сентября. Порой меня посещают размышления о прошлом. По-моему, я прожил достойную жизнь: не потратил её впустую, не совершил многих ошибок, так как всегда был предусмотрителен (он усмехнулся сам себе), принёс пользу многим людям. Когда бы мне ни было суждено умереть, во сне или бодрствуя, я готов к смерти и не жалею ни о чём.

Он поставил жирную точку. У входной двери раздался звонок. Специалист по краткосрочному финансовому прогнозированию доктор Иоганн Кете закрыл дневник, положил ручку на место и поспешил к лестнице.

25 – 26 января 2011 (вторник — среда), Москва