Стемнело и пошёл мелкий снег. Ветер носил его как ему вздумается, кидая то в одну, то в другую сторону, ударяя встречающихся прохожих. Мороз усиливался с каждой минутой, а вместе с ним и снегопад. Люди в домах слушали завывания ветра и невольно ёжились. Сон вступал в свои права: один за другим все зевали, гасили свет, и на землю опускалась тишина. Начиналась январская ночь.

I

Поезд нёсся сквозь кромешную тьму и метель, рассекая встречные потоки ветра. Сквозь толстые мутные стёкла видны были замёрзшие в неотапливаемых вагонах люди. Оглушительный грохот колёс, от которого дрожала земля, разносился над заснеженными полями и достигал деревень, где терялся на слабо освещённых пустынных улицах, отдаваясь несколько раз слабым эхом.

Казавшееся неумолимым, движение состава стало стихать, вот он замедлился чередой рывков и встал напротив вокзала. Те двери, которые ещё работали на морозе, открылись, впуская немногих в столь поздний час людей на платформе. В дребезжащий вагон в хвосте электрички зашли старуха с тележкой, вся в снегу, и мужчина средних лет, закутанный в шарф по глаза. Старуха двинулась по проходу, выбирая себе место, а мужчина сел тут же, вытянув ноги. Три уже бывших в вагоне человека поочерёдно подняли глаза на новых пассажиров, а после вернулись к своим делам: седеющая женщина продолжила читать какую-то тонкую книжицу, сминая окоченевшими пальцами угол страницы в безуспешной попытке её перевернуть; другая женщина, помоложе, зажмурилась, силясь задремать; а старик в противоположном конце вагона стал поправлять сбившиеся на спине концы шарфа.

В тишине неожиданно раздался усталый голос машиниста, который неразборчиво назвал следующую станцию. Хлопнули двери, поезд дёрнулся и поехал, медленно набирая скорость, оставляя позади вокзал и опустевшую платформу.

II

Уже за полночь в зале ожидания на небольшой станции сидел в полумраке, раскинувшись на пластмассовом сидении, молодой ещё мужчина с большой чёрной сумкой у ног. Он зевал и отсчитывал время до прибытия своего поезда: ещё двадцать минут можно было греться внутри, а потом идти в тьму и метель на платформу.

Кроме мужчины в зале никого не было. Жёлтая плитка на полу была покрыта тёмными разводами растаявшего снега и следами подошв. Тихо дребезжала высокая замасленная витрина с какими-то продуктами, над ней висела оставшаяся с лета липучка для мух.

Мужчина вынул руки из карманов, приподнял рукав на левой руке и посмотрел на часы, сверив их с висевшим напротив большим белым циферблатом с толстыми стрелками. Затем он перевёл взгляд на расписание движения, висевшее ниже, и удивился, что о прибытии поезда из Москвы до сих пор не объявили. Вскоре, однако, послышался шум приближающегося состава, а немного позже сквозь за мёрзшие окна показались огни электрички. Спустя минуту вагоны прошипели, и поезд, отстояв положенное время, тронулся.

В этот момент в зал ожидания через двери, выходящие к автобусам, внеслась девушка. Она пробежала помещение насквозь, открыла дверь на платформу и замерла на пороге, провожая взглядом уходящий поезд. Мужчина осмотрел девушку со спины и мед ленно отвернулся со вздохом, скучая.

III

На деревенской остановке под тусклым фонарём стояло двое: девушка с налипшим на ресницы снегом и тепло одетый полный мужчина, повернувшийся к ветру спиной. Редкие машины проезжали мимо, не сбавляя скорости, несмотря на отчаянные старания девушки остановить их. После каждой неудачной попытки мужчина с сочувствием улыбался девушке, та улыбалась в ответ, но ни один из них не проронил ни слова за всё время ожидания.

Метель усиливалась. Пару раз сквозь быстро несущиеся тучи проглянула полная луна, но тут же была стёрта с неба неумолимым ветром. Чем позднее становилось, тем меньше горящих окон становилось в деревне. Наконец, потухло последнее, и тут из-за поворота выехал автобус и, покачиваясь на неровностях асфальта, приблизился к остановке. Водитель открыл переднюю дверь, девушка нырнула внутрь, а мужчина остался на улицу.

Автобус отъехал, девушка расплатилась и села неподалёку от входа, разбудив дремавшего позади мужчину с приоткрытым ртом. Он долго глядел на волосы девушки, показавшиеся из-под снятой шапки, потом отвернулся и стал протирать перчаткой оконце в запотевшем стекле. Нерасчищенная дорога шла по небольшим полям, сделала несколько поворотов, после чего внезапно свернула налево и протянулась вдоль железной дороги. Автобус проехал мимо переезда, шлагбаум уже был закрыт; а вскоре и сам поезд пролетел мимо, удаляясь в сторону вокзала.

Едва открылись двери, девушка выскочила наружу. Водитель посмотрел ей вслед, о чём-то задумался, но стряхнул сонливость и поехал дальше.

IV

Женщина торопливо возвращалась домой по безлюдным улицам деревни. Она прикрывала рот воротником. Приходилось щуриться, чтобы хлопья снега не попали в глаза. Тишину нарушил гул проносящегося где-то вдали поезда. За освещёнными окнами домов сквозь занавески виднелись одинаково жёлтые от лампочек комнаты, в которых разворачивались немые сцены: где-то пили чай, где-то смотрели телевизор, кто-то варил что-то на кухне, кто-то стелил ребёнку кровать…

Когда из-под одной калитки в глухом заборе раздался громкий лай дворняги, женщина вздрогнула от неожиданности и ускорила шаг, вспомнив о каком-то важном деле.

Преодолев небольшой подъём, женщина вышла на дорогу, которую надо было перейти. Ей пришлось пропустить автобус, что пронёсся мимо, опасно виляя на заснеженном асфальте. Женщина посмотрела вслед удаляющимся огням и поспешила на другую сторону. Ветер здесь, казалось, дул сильнее. Женщина почувствовала, что у неё начинают мёрзнуть ноги, но до дома оставалось совсем немного, и это успокаивало. Через пару минут показался последний поворот. Лампа на столбе горела из последних сил. Почтовые ящики под ней были покрыты толстым слоем снега, хотя почтальоны каждый день его стряхивали.

Теперь оставалось лишь сделать пару шагов, вот в темноте уже стал заметен дверной замок. Женщина пошарила рукой в кармане и ключей не нашла. Она замерла, судорожно схватилась за другой карман, потом стала быстрее с нарастающим ужасом рыться везде, куда могла убрать ключи, но ничего не нашла. Когда она обернулась, ветер бросил снег ей в глаза.

V

Пожилой мужчина закрыл ворота гаража, сел под лай соседских собак в машину и сбил налипший на ботинки снег. Потом с чувством хлопнул дверью, развернулся и поехал по улице, старательно объезжая встречающиеся на пути ямы. Фонари почти не горели: где-то провода уступили непогоде, где-то давно уже перегорела лампочка… Колонка, которую недавно прорвало, стояла на небольшом возвышении на перекрёстке в окружении застывших ледяных потоков.

Машина повернула на главную дорогу. Ухабов здесь было заметно меньше, но всё замело снегом, и асфальт от обочины был отличим с трудом. Встречных машин почти не было; в зеркале показался, было, автобус, но и он скоро исчез из виду, отстав. Поравнявшись с остановкой, мужчина увидел голосующую девушку, но, всё ещё на что-то раздражённый, тормозить не стал и на развилке выбрал дорогу, не ведущую к станции.

Однообразные окрестности нагоняли тоску, накопившаяся усталость стала одолевать водителя. Тепло машины располагало ко сну. Озлобленность на произошедшее прошла, ей на смену пришло безразличие ко всему. Мысли стали блёкнуть, расплываться; дыхание выровнилось. Уныние окружающего мира стёрлось с закрытием век и заменилось какими-то светлыми летними картинами, ощущением давно забытого захватывающего счастья и беспечной лёгкостью на душе.

На перекрёстке в машину с левой стороны на полной скорости врезался грузовик, груженый углём.

2 – 7 февраля 2010, Иерусалим