Сергей Белоусов

Название главного римского вокзала можно перевести на русский язык как «Конечная». Вот неподалёку оттуда я встретил, и не раз, колоритнейших итальянских персонажей: две на вид бездомные старухи с копнами седых волос, обладательницы заботливо собранного и упакованного по пакетам да мешкам барахла, хранят и возят его на инвалидных колясках. Современные ведьмы. Это, конечно, не совсем мои героини из «Румо», но чем-то похожи.

На Сущёвском валу недалёкий азиат в подобии японской одежды выходит прохладиться на крылечко и встречает земляка-дворника. Оба «раскланиваются» и плюют себе под ноги.

Был недавно в каширском магазине. Стою в очереди за хлебом, сзади размещается бородатый мужчина, которого в Москве сочли бы за бездомного. Многие из врождённой брезгливости отодвинулись, некоторые же невнимательные продолжили игнорировать распространяемые запущенным телом запахи.

Подошла его очередь, и он с театральным пафосом огорошил продавщицу:

— Я сегодня не пьян.

Два молодых человека перепрыгнули через турникеты и поскакали по лестнице к поездам. Вдогонку им понеслось от совершенно невозмутимой сиделки что-то, оканчивающееся то ли на «урки», то ли на «юдки».

Кто-то встал на эскалаторе, от души облокотившись на перила, изогнув позвоночник до предела влево и доведя тело до состояния, близкого к полному перегибу. Все остальные стояли за ним, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, стесняясь попросить пройти и время от времени оборачиваясь на очередь, скопившуюся сзади, чтобы показать, что, мол, я и рад бы пройти, да не пущают.

На углу Тверской, где она выходит на Манежную площадь, стояла недавно сумасшедшая и кричала, что советовали мысли, — всё на политические темы. Проходящие выдыхали с завидным облегчением, как только узнавали, что сумасшедшая никому в лицо не смотрела.

Престарелый мужчина и такая же молодая женщина шли, держась за руки, максимально далеко отодвинувшись друг от друга (можно было бы подумать, что они идут раздельно). Загородили целый тротуар и получили ворох насмешливых взглядов.

Женщина перебегала Краснопролетарскую улицу там, где та пересекает Садовое кольцо. На лице женщины было выражение изнеможения, губы она скривила в мучительную улыбку, что-то напряжённо жевала и, прыгая на каблуках, обманывала себя, будто быстро переходит дорогу на красный свет.