Париж встретил меня именно таким, каким я его ожидал увидеть, — увядающим, и того самого цвета, каким я его представлял, — со свежим светло-голубым небом, с кремовым фоном домов и рыжими листьями платанов, щедро рассыпанными по улицам и хрустящими под ногами. Но, хотя этот образ будет со мной вечно, город открыл мне и другое своё лицо, которое расположило к себе ничуть не менее.
С первых же минут Париж производит сильное впечатление: так Дионис, предстань он перед нами, одновременно вселял бы радость и веселье, но и заставлял бы почувствовать свою незначительность перед пускай младшим из пантеона, но божеством. Стоит подняться на Монмартр к Сакре-Кёру, чтобы на одном вдохе охватить взглядом и весь протянувшийся простор неба, и целый город, раскинувшийся у подножия холма, и, даже не выделяя среди бесчисленных крыш деталей, проникнуться каким-то трогательным чувством.
Облик Париж меняет удивительно легко: стоит подняться на вершину Сакре-Кёра и пройти извилистой тропой к куполу, и облака, до того медлившие на месте, понесутся прочь в лучах солнца, а протянувшиеся далеко, сколь видит глаз, улицы и дома, повинуясь мысли человека, внезапно вытянутся в аккуратные ряды, то и дело пересекающие друг друга. Если же взойти на Эйфелеву башню, которая в дни моего пребывания в Париже работала на подъём в три ноги, то среди суетливых домов гордо и неколебимо встанет Триумфальная арка, а над городом неожиданно вознесётся уже знакомый нам Сакре-Кёр, яркий, почти белый, в лучах солнца — и грозный, величественный в непогоду. И неожиданно вынырнет укрытая мостами Сена со статуей Свободы. Сама Эйфелева башня так примелькалась тем, кто ещё во Франции не был, что Париж без неё представить себе невозможно, хотя на самом деле неоднозначное строение Эйфеля вовсе не из каждой точки города видно. Красивый вид на него открывается от пересечения Rue Saint Dominique с Boulevard de la Tour-Maubourg, что недалеко от Дома инвалидов: башня вырастает над уютной улицей и нисколько отсюда не кажется некрасивой (хотя по-настоящему и, пожалуй, единственно прекрасна лишь её широкая нижняя — ажурная — часть).
Я вскользь упомянул Триумфальную арку, а она, между тем, заслуживает большего. Этот монумент стоит в центре площади, от которой расходится двенадцать проспектов. Я совершил полный круг по часовой стрелке и осмотрел арку со всех сторон. Спереди она парадна и торжественна, в профиль — грузна, но лучше всего — легко и почти что воздушно — смотрится в три четверти. На арку можно подняться и оценить прелесть плана градостроения воочию с лучшего ракурса. На юго-восток идут Елисейские поля, на той же прямой расположены Площадь Согласия с Луксорским обелиском, Сад Тюильри и, в конце концов, на расстоянии трёх километров от отправной точки — богато украшенная, с квадригой на вершине, арка на площади Каррузель, а также пирамида Лувра и сам дворец.
В первое воскресенье каждого месяца вход в Лувр равно бесплатен для всех. У меня было лишь три часа на то, чтобы пробежать по залам музея и успеть оценить хоть что-нибудь. Конечно, не хочется уходить от всегда невероятного египетского искусства, трудно оторвать взгляд от великолепной Ники Самофракийской, сложно (но я всё-таки сумел) не попасть к Венере Милосской, хочется ненадолго остановиться у масштабной «Коронации Наполеона», с лёгкостью можно бросить поверх толпы беглый взгляд на Джоконду и, пожав плечами, пойти куда-нибудь дальше… Но время истекло, и Лувр, поделившись прекрасным, не вызвал переутомления, но оставил желание прийти сюда снова.
Недалеко от Лувра вверх по Сене на острове Сите находится несколько достопримечательностей. Сперва расскажу о не менее знаменитом, чем башня Эйфеля, соборе Нотр-Дам, но расскажу не в связи с его прославленном обликом, а в связи с тем, что я застал внутри и что рекомендовал бы увидеть и другим. Вечером второго декабря, зайдя в собор, я попал на службу: крайне любопытное действо, ведь даже просто послушать орган в соборе не на концерте дорогого стоит, а уж когда приходится лицезреть процессию из десятков служителей в лиловых одеждах, впечатления сильнее от церкви трудно себе представить. И всё же внимание стоит уделять не только общему виду церемонии, но и частностям: например, интереснейшие наблюдения можно сделать, если встать в правом приделе и смотреть, как кто из прихожан причащается: кто позволяет положить хлеб себе в рот, кто берёт его руками из рук священника, кто просто подходит и что-то ему говорит, а кто совершает перед ним преклонение. Да и просто сами миряне — достойный объект рассмотрения. Обойти же собор вокруг имеет смысл днём, тогда можно будет в полной мере оценить его размеры и посмотреть на не менее известный, чем фронтальный, вид сзади со множественными шпилями и всеми классическими готическими архитектурными деталями. В нескольких минутах ходьбы от собора — часовня Сент-Шапель. Подробно про её устройство можно прочитать в любом путеводителе, а я же считаю себя обязанным повторить общеизвестную истину: эти витражи поражают воображение. И лишь налюбовавшись ими вдоволь, можно заметить другие бесценные детали верхней капеллы, такие, скажем, как разрисованные под легчайшую ткань стены.
Я не успел посмотреть в Париже очень многого из «минимума», однако это лучше, чем пресыщение единым разом.
9 декабря 2011