В ролях:
Граф Альмавива — Сергей Балашов
Дон Бартоло — Дмитрий Степанович
Розина — Елена Максимова
Фигаро — Дмитрий Зуев
Дон Базилио — Феликс Кудрявцев
Фиорелло и офицер — Дмитрий Кондратков
Берта — Светлана Сумачёва
Амброджио — Владимир Свистов
Нотариус — Тимофей Гурин
Дирижёр — Вольф Горелик
Режиссёр-постановщик — Александр Титель
Художник-постановщик — Владимир Арефьев
Я некоторое время назад читал, что пишут критики и просто зрители об этом «Севильском цирюльнике» и шёл, получается, подготовленным, но это была тщетная предосторожность. К такому нельзя быть вполне готовым.
Казалось бы, Россини — это легко и весело, более того, он «вечно тот же, вечно новый». Оказывается, не всегда. Создатели спектакля должны понимать, чего хотят, в данном же случае, похоже, этого не было. Постановка напоминает одновременно недоделанную мыльную оперу, недоделанную оперетту и, следовательно, недоделанную комическую оперу.
Первый вариант: мыльная опера. Режиссёр, должно быть, вспомнил, что место действия — Испания. В этом свете оправданы как перенос в двадцатый век с характерными мотороллерами, проводами на площади и холодильником (пускай на колёсах в этом театре ещё в «Кармен» и «Любовном напитке» катались), так и современные по характеру персонажи — Розина-тинейджер, Берта как мать-одиночка и прочее. Однако режиссёр будто чего-то испугался, и намёки на мыльную оперу остались намёками, возможный латиноамериканский накал страстей не реализован, а персонажи двигались механически, как куклы, жестикулировали.
Второй вариант: оперетта. В этом случае у нас есть опереточная условность, в пользу которой красноречивее всего говорят танцы всех персонажей: например, Розина с Фигаро под конец дуэта стали дрыгать ногами в такт, да и в других местах разные персонажи порывались поскакать, но как-то неуверенно. Для оперетты также не хватает веселья и размаха или хотя бы дешёвой комедийности, которую легко (а порой и совершенно справедливо) можно сделать из Россини. Нет так нет.
Вариант третий: опера. А вот тут всё совсем печально, поскольку это серьёзный жанр, даже если опера комическая. Некоторые отрывки достаточно проработаны, и это, например, терцет из второго акта, другие же (увы, таких большинство) — нет. Очень часто артистам на сцене просто нечего делать, и они переминаются с ноги на ногу. Печально, что ария о клевете стала безликой, ведь даже при полном отсутствии голоса на одной игре из неё можно сделать прелестный номер.
Все персонажи — заложники пространства. Сцена засыпана снегом (как же, Севилья всё-таки), и поэтому кто-то постоянно зачем-то кидает снежки в воздух, а Фигаро, появившись зимней ночью на улице в майке (хорош парикмахер), натирается этим снегом. Есть ещё много других странностей, о которых не хочется писать.
Обратим внимание на музыкальную составляющую оперы.
Меня разочаровала увертюра: слишком сдержанно и осторожно, хотя где как не в её финале навалиться бы всем миром фортиссимо да оглушить публику? Но эта осторожность помогла оркестру совершенно блестяще сопровождать солистов остальные два часа. Правда, певцов не провести, они и тут сумели пропадать за скрипками, профессиональное мастерство даёт о себе знать.
Наконец, солисты. Они пытались петь Россини как положено, то есть со всеми украшениями и в нужном темпе. В полной мере этого им, конечно, не удавалось, но некоторые старания увенчались скромным успехом.
Елена Максимова спела в каватине Розины отрывок со слов «Io sono docile» до «mi fo guidar» так, что я даже широко раскрыл глаза, услышав почти настоящего Россини с почти настоящими итальянскими колоратурами, но с «Ma se mi toccano» снова прикрыл их.
Дмитрий Степанович в своей главной арии совершил невероятное: в первой части, лёгкой с точки зрения ритма, умудрился совершенно позорным образом несколько раз разойтись с оркестром; во второй же, быстрой части со скороговоркой, успел произнести все написанные слова в приличном темпе (по крайней мере, пока его было слышно) и будто по метроному — лишь для того, чтобы в повторе медленной части вновь петь как хочется самому, а не как желает дирижёр.
Дмитрий Зуев начал бодро, но к концу выходной арии, кажется, серьёзно устал, вернуть силы не сумел и в дуэте серьёзно уступал Елене Максимовой.
Сергей Балашов пытается решить дилемму: или аккуратно выводить все пассажи, или петь в темпе оркестра. Выбор падает на последнее, и колоратуры выходят смазанными.
Если подвести итог коротко, то сам я второй раз не пойду, а другим оставаться на второе действие не посоветую, оно совсем тоскливое.
21 февраля 2011