В ролях:
Сара Кобурн, сопрано
Лоуренс Браунли, тенор
Игорь Макаров, валторна
Российский национальный оркестр
Дирижёр — Джузеппе Саббатини
В программе:
— Джоаккино Россини: «Неаполитанская тарантелла» для оркестра (переложение Отторино Респиги) | ария Альмавивы «Cessa di più resistere» (Севильский цирюльник) | каватина Розины «Una voce poco fa» (Севильский цирюльник)
— Винченцо Беллини: увертюра к опере «Норма» | ария и сцена Артуро «A te o cara» (Пуритане) | ария Эльвиры «Qui la voce… Vien diletto» (Пуритане) | дуэт Эльвиры и Артуро «Fini… me lassa!» (Пуритане) | увертюра к опере «Капулетти и Монтекки» | ария Джульетты «Eccomi in lieta vesta… Oh! quante volte» (Капулетти и Монтекки)
— Гаэтано Доницетти: ария Тонио «Ah! mes amis» (Дочь полка) | увертюра к опере «Дон Паскуале» | романс Неморино «Una furtiva lagrima» (Любовный напиток) | сцена сумасшествия Лючии «Il dolce suono… Spargi d'amaro pianto» (Лючия ди Ламмермур) | дуэт Адины и Неморино «Una parola, o Adina» (Любовный напиток)
Увидев сегодня вечером программу концерта, я слегка удивился, так как не ожидал краткого путеводителя по итальянскому романтизму. Количество хитов зашкаливает: тут и Лючия, и Розина, и девятикратный Тонио…
Сара Кобурн, пожалуй, немного переросла Розину, однако с первого же номера расположила к себе. Среди достоинств её исполнения, которые я отметил во время концерта, прежде всего стоит упомянуть прекрасную смену регистров, благодаря чему скачки на любые интервалы производились предельно точно. Не было ни одной «брошенной» ноты, и даже её непременное фортиссимо на верхах оканчивалось аккуратнейшим образом. Нельзя не упомянуть и об отличных трелях, наиболее заметных во второй половине сцены сумасшествия.
Кобурн сыграла всех персонажей так, как сделала бы это на театральной сцене. Больше всего её игра мне понравилась в дуэтах, где певица не стала ограничиваться банальностями, а в лучших традициях оперного исполнительства нашла для каждой героини свои интонации и жестикуляцию, сохраняя при этом верность стилю. Поэтому Адина вела себя, как крестьянка из пасторали, а Эльвира — подобно истинной дочери Пуритан в глазах Карло Пеполи. Кобурн совершенно погрузилась в роль Лючии, и после первой половины сцены сумасшествия сорвала аплодисменты едва ли не бóльшие, чем после ударной «Spargi d'amaro pianto».
Лоуренс Браунли начал вокальную часть вечера арией Альмавивы, и сразу стало ясно, что он из тех певцов, кто исполняет колоратуры за счёт вибрато. Это распространённый приём и совершенно законный, не отменяющий, впрочем, того факта, что настоящих колоратур у солиста нет (за этим к другим сладкоголосым музыкантам). Ноты у Браунли, впрочем, были все — и на своём месте, так что оценка этой стороны его техники — дело вкуса каждого отдельного слушателя. Что несомненно понравилось, так это равно округлое звучание голоса на всём диапазоне. Несколько насторожили какие-то свистящие обертоны на высоких нотах в партии Эльвино, но отторжения эта деталь не вызвала. Браунли активно помогает телом в технически трудные моменты, но в отличие от многих исполнителей, результат внушает уважение. Все приснопамятные «до» у Тонио, вызывающие неизменный восторг даже у неискушённой публики, были взяты спокойно, а последнее из них тенор ещё и долго продержал с неослабевающей силой звука, компенсировав тем самым лёгкий недостаток звонкости в голосе. Крайне хороши были крещендо в романсе Неморино.
Оркестр же в этот вечер за аккомпанемент достоин всевозможных похвал и наград. Заслуга ли это Джузеппе Саббатини, который дирижировал образцово-показательными жестами, понятными любому непрофессионалу, или добрая воля оркестрантов, однако солисты ни разу не пропали за инструментальным сопровождением, которое при этом и само не терялось и не расплывалось. Во вступлении к арии Джульетты поразительное соло на валторне исполнил Игорь Макаров, а позже, в самой арии, восхитительно «спел» с Сарой Кобурн дуэтом.
К сожалению, не все чисто оркестровые произведения были так же удачны. Во-первых, ударная группа переусердствовала. Во-вторых, в «Тарантелле» и увертюре к «Норме» не хватало какой-то мысли (в последней, к моей пущей печали, совершенно не было слышно обворожительное скрипичное пиццикато). В увертюре к «Капулетти и Монтекки» ситуация улучшилась, а к «Дону Паскуале» и вовсе пришла в порядок, хотя это произведение Доницетти прозвучало скорее как танцевальная сюита, чем вступление к комической опере.
16 сентября 2011