В ролях:
Алексей Ботвинов, фортепиано
Бурхан Очал, перкуссия
В программе: Иоганн Себастьян Бах, «Гольдберг-вариации»
При поддержке радио «Орфей»
Последние несколько веков Европа немало интересуется Востоком и даже восточной музыкой. Сначала в искусство пришёл колорит экзотических стран, потом пришло само их оригинальное искусство… А ныне популярен синтез. Интересующихся отсылаю, например, к чудесному творению Мехмета Ешилчая [Mehmet Yeşilçay] «Amor orientale. Händel alla Turca», представляющему собой пастиччо из генделевской оперной музыки и настоящих турецких мелодий.
Когда в какое-либо произведение вводится перкуссия, всегда встают вопросы: об уместности ударных, о новом содержании произведения, о том, что стало со старым содержанием, и другие. «Гольдберг-вариации» достаточно радушно приняли бубны, гонги, барабаны и прочие инструменты Бурхана Очала, включая вызвавшую у публики восторг свистелку (на мой взгляд, введённую совершенно напрасно). Я бы не сказал, что ударные ритмы были сплошь ориентальными — разве что в немногочисленных сольных эпизодах перкуссиониста. В одних вариациях перкуссия была некстати, а на другие, напротив, исключительно хорошо легла, хотя союза двух инструментов, а также союза первоначальной мелодии с современными добавками всё-таки не произошло и тут. Ударные, хоть и заставили произведение Баха звучать по-новому, вполне ожидаемо отняли у него некую важную составляющую, не наделив ничем равноценным взамен. Поэтому опыт, безусловно, любопытный, но неоднозначный.
Пару слов о стороннем.
Организаторы концерта прогадали с выбором площадки. Акустика Светлановского зала, достойная кинотеатра, подразумевает использование подзвучки, которая сегодня не только не дала услышать подлинную партию фортепиано, но ещё и «била по мозгам» низкими частотами со стороны перкуссии. И о зрительных впечатлениях. Я всегда ужасаюсь подстветке, которую телеканал «Культура» наводит в Большом зале консерватории или в Зале Чайковского… но всё это, как выяснилось в этот вечер, цветочки по сравнению с истинным мастерством осветителей, которые не только расцвечивали сцену Светлановского зала то в ослепительно рыжий, то в сине-жёлтый, то в розово-зелёный (а то и вовсе в звёздочки и кружочки), но ещё и забывали порой о том, что ноты у пианиста должны постоянно быть нормально освещены.
19 сентября 2011