В ролях:
Веселина Казарова, меццо-сопрано
Российский национальный оркестр
Дирижёр — Томас Зандерлинг
В программе:
— Вольфганг Амадей Моцарт: ария Секста «Parto, ma tu ben mio» (Милосердие Тита) | рондо «Deh, per questo istante solo» (Милосердие Тита) | ария Фарнака «Venga pur, minacci e frema» (Митридат, царь Понтийский) | увертюра к опере «Свадьба Фигаро» | увертюра к опере «Идоменей, царь Критский» | марш из «Ночной серенады»
— Джоаккино Россини: каватина Арзака «Ah! quel giorno ognor rammento» (Семирамида) | речитатив и ария Танкреда «Oh patria… Tu che accendi questo core… Di tanti palpiti» (Танкред) | рондо Танкреда «Perché turbar la calma di questo cor» (Танкред) | речитатив и рондо Изабеллы «Amici, in ogni evento… Pensa alla patria» (Итальянка в Алжире) | увертюра к опере «Итальянка в Алжире»
— Камиль Сен-Санс: ария Далилы «Mon cœur s'ouvre à ta voix» (Самсон и Далила)
— Пётр Ильич Чайковский: ария Иоанны «Простите вы, холмы, поля родные» (Орлеанская дева)
Бывают такие концерты, когда на бис исполняются произведения, никак не связанные с основной программой, и ты понимаешь, что вот оно. Так и сегодня: Моцарт… Россини… Но Сен-Санс и Чайковский — нечто совершенно потрясающее. Такое слушают затаив дыхание и запоминают надолго.
Голос Казаровой довольно-таки силён, в верхах она небезосновательно чувствует себя совершенно спокойно, низ же так глубок, как только возможно у меццо. С этим, возможно, связан единственный значительный, на мой взгляд, недостаток голоса — способность «проваливаться» куда-то в живот при вступлениях. Оттого несколько грубыми и похожими на рычание прозвучали низы в арии Арзака, но это мужской персонаж, ему можно. Голос подвижен во всех регистрах, однако колоратуры легче всего прозвучали в головном. Некоторые ноты в ариях Секста и Фарнака были спеты на скорости открытым звуком, в остальном же, даже на фортиссимо в финалах арий, звук был очень «кругл». Дыханию Казаровой позавидовали бы многие: после взятой фортиссимо си второй октавы в конце арии Изабеллы спустилась на тонику и уверенно, как будто перед этим не было хода вверх, продержала её положенное время.
Вариации в ариях Россини были сделаны очень аккуратно и оставались в рамках стиля, будучи оригинальными. Надо отметить, что Казарова не стала выдумывать необычных каденций для финалов арий, и при этом завершения — с высокими ли нотами или без них — звучали эффектно за счёт одной только силы голоса. Всегда приятно слушать певца, знающего, чтó он может, и делающего это в полную силу.
Сколь бы ни был прелестен Моцарт и хорош Россини, самыми трогательными и впечатляющими номерами были две арии, исполненные на бис. Далила и Иоанна позволили, во-первых, дать все те эмоции, которые в Россини уместить невозможно, и арии прозвучали по-настоящему проникновенно, а во-вторых, отмеченные выше недостатки здесь были практически незаметны, что позволило насладиться вокалом в полной мере.
Оркестр гудел, как поезд. Впечатление подтвердилось в увертюре к «Итальянке в Алжире»: на крещендо звук напоминал мчащийся под откос паровоз. И если в первой арии Секста Зандерлинг сумел придержать музыкантов, чтобы Казарову было слышно в тихих отрывках, то потом оркестранты как с цепи сорвались (с благословения дирижёра), и многие замечательные вокальные моменты пропали за грохотом скрипок. Увертюры Моцарта были пристойны, а отрывок из «Ночной серенады» — откровенно слаб, и солирующая первая скрипка звучала абсолютно беспомощно. Кто традиционно порадовал — духовая группа, особенно флейта и валторна.
9 сентября 2011