Пропустить меню

«Семирамида» Россини в Москве

← К списку отзывов

Семирамида Джоаккино Россини в Концертном зале имени Чайковского (Москва), 18 сентября 2015

В ролях:

Семирамида — Саломе Джикия, сопрано [Salome Jicia]

Арзаче — Вардуи Абрамян, меццо-сопрано [Varduhi Abrahamyan]

Идрено — Сергей Романовский, тенор

Ассур — Паоло Пеккьоли, бас [Paolo Pecchioli]

Орой — Даниэль Мирослав, бас [Daniel Miroslaw]

а также Надежда Гулицкая, Тимофей Дубовицкий и Дмитрий Орлов

Российский национальный оркестр

Хор Академии хорового искусства имени Попова

Дирижёр — Альберто Дзедда [Alberto Zedda]

Плетнёвский фестиваль из года в год следует одной схеме. Помимо симфонических концертов в программу включается под видом камерного исполнительства лёгкая музыка, а также каждый раз есть вечер бельканто. В третий раз — после Маленькой торжественной мессы и «Танкреда» — Альберто Дзедда исполняет на фестивале Россини. Хотя всё больше слушателей знают, чего стоит ожидать, перед началом концерта каждый счёл своим долгом удивиться, что не все предпочли Дебарга или Майского в консерватории. Возможно, не произносимая никем вслух мысль «а вдруг там лучше» была связана с тем, что имена солистов плохо известны в Москве. С первыми тактами увертюры все сомнения рассеялись, и это ещё не начали петь!

Альберто Дзедда умеет выжать из музыки Россини максимум. Он делает как симфонию интересными оркестровые отрывки — всем известная увертюра показалась новой, полной неожиданных деталей, и даже россиниевская реприза была будто не данью традиции, а сыграла свою роль для повышения эмоционального накала; при этом вступление было единым целым с основным текстом оперы. В вокальных номерах оркестр деликатно отходил на задний план, чутко сопровождал и практически нигде не заглушал солистов. Дзедда зарядил своей энергией и хор, который звучал на общем подъёме.

Я был уверен, что править бал будет Абрамян: хотя найти хорошее меццо на роль Арзаче трудно, ещё труднее найти солиста, кто спел бы на должном уровне саму Семирамиду. Вышло наоборот. Появление Саломе Джикии, такой тонкой и хрупкой, не предвещало того, что сейчас будет вокал высочайшего качества и культуры, который мало где услышишь. Голос ровен во всех регистрах, переходы точны. В кульминационный момент Джикия без крика покрывает оркестр, солистов и хор, но также способна на прекрасное пиано; те, кто сидел ближе, говорили, что снятия, может быть, не всегда так хороши, как хотелось бы, но я этого не услышал и остался в совершенном восторге от техники. Мне лично нравятся более «итальянистые» колоратуры, но вся орнаментация, и в «Bel raggio lusinghier» в том числе, была выше любых ожиданий, в каденциях проявлялось чувство стиля. Джикия сильна и в драматическом плане и трудную во всех отношениях партию Семирамиды — эмоциональную основу оперы — сумела преподнести как трагедию (при почти сплошь мажорной музыке Россини это весьма непросто).

Ни в коем случае нельзя сказать, чтобы Вардуи Абрамян была не на своём месте, напротив — она с полным правом пела вторую главную роль, делала это интересно с точки зрения драматизма и вокально. Поначалу исполнение, на мой вкус, напоминало о традициях веризма, но затем она освоилась и произошло полное попадание в стиль. Пусть порой ей немного не хватало силы голоса и приходилось трудно на форте оркестра, но это не помешало сделать каватину «Ah! quel giorno ognor rammento» одним из главных моментов вечера, равно как и в «In sì barbara sciagura» она сумела представить настоящего героического Арзаче. Абрамян свободно чувствует себя во всём диапазоне, у неё красивые низы и красивый тембр вообще; хорошо владеет дыханием. Несмотря на некоторую усталость (опера длится четыре с лишним часа), она до последнего такта была на высоте.

Сергей Романовский был хорош вокально (хотя верхние ноты в финале «La speranza più soave» были для него заметно трудны и иначе тембрально окрашены): голос крепок, подвижен, приятен тембр, но хотелось большего артистизма в роли Идрено — это же один из главных персонажей, создающих конфликт. В этом он проигрывал Паоло Пеккьоли, который очень театрально представил роль Ассура, найдя в партии главного злодея и комические элементы, отсылающие к раннему Россини. Колоратуры его сперва были немного натужны, затем он освоился и остался лишь вопрос к интерпретации сцены страшного видения в гробнице: он умолял призрак, но ужаса в голосе слышно не было. Я не ждал от Даниэля Мирослава образа глубины вердиевского Заккарии (Орой и по сюжету не решает судеб тысячелетий), но верховный жрец в его исполнении был полон достоинства; это было попадание в роль и по вокалу.

Отдельно надо сказать, что ансамблей такого уровня (и я говорю не только про дуэты Семирамиды и Арзаче), где все певцы слушают друг друга, среди исполнений «Семирамиды» ещё поискать, и повезло тем, кто слышал это вживую.

19 сентября 2015